И везли с собой на память о службе дембельские альбомы, искусно украшенные шинельным сукном и разрисованные методом напыления с помощью зубных щеток младшего призыва, а также ушитую парадку.

Теперь герои везут с собой гранаты, боеприпасы, автоматическое оружие, сигнальные ракеты, РПГ и трофеи, которые не были приняты к отправке «Новой почтой». Они, как констатируют волонтеры, пребывают в критическом психологическом состоянии, которое осложнено систематическим принятием различных алкогольных напитков заводского и кустарного изготовления. Некоторые изгоняют чертиков из междуящичного пространства, другие горят желанием восстановить социальную справедливость прямо на месте. Воинское братство и мародерство спаяли демобилизованных в особую социальную общность, которая в ближайшее время проявит себя веселыми и удачными шутками. Что может быть лучше, чем с криком «Слава Украине!» метнуть гранату в ресторане? Как показывает практика, многие ветераны АТО склонны носить с собой РПГ в качестве сувенира, периодически собирая и разбирая ее за столом в кабаке, а также используя изделие как расчетную единицу.

У демобилизованных, как правило, обострено чувство того, что все им должны. Пока они семьсот дней обороняли донецкий аэропорт, ежедневно уничтожая по батальону псковских десантников, которых недавно Путин с помощью некрологических заклинаний привел в боевую готовность, некоторые сладко ели, пили и попутно вступали в интимные отношения с подругами героев. Многие в ходе боевых действий приобрели ярко выраженные экстрасенсорные способности. Могут увидеть Путина в обычных людях и сразу же открыть стрельбу на поражение.

К сожалению, волонтеров, которые приобрели определенные психологические навыки на майдане, выводя активных участников из состояния повышенной нервозности и клинической шизофрении, осложненных приступами доброкачественной паранойи, очень мало. Многие сами двинулись крышей, подтвердив известный тезис о том, что все психиатры сами являются психами. В данных непростых и, сука, крайне тревожных условиях парламент, президент и ассоциация практикующих психиатров вместе с наркологическим союзом имени Белки и Стрелки должны осуществить целый комплекс срочных мер.

Во-первых, необходимо срочно просить помощи у союзников, в частности у США и Евросоюза, по предоставлению Киеву «невидкладной» помощи в виде квалифицированных экспертов по выведению поциентов из сумеречного состояния. Необходимы психоаналитики, владеющие языками местного населения, которые с помощью расспросов о детстве, а также первом сексуальном опыте будут способствовать реабилитации участников АТО. Выявление Эдипова комплекса на ранней стадии развития может существенно уменьшить агрессивность демобилизованных по поводу выделения им заслуженных земельных наделов в заболоченном районе Хмельницкой области, недалеко от заброшенного склада отходов химической промышленности.

Героев АТО необходимо постепенно приучать к мысли о том, что нельзя с помощью автоматического огнестрельного оружия приобретать алкогольные напитки. Следует разработать программу адаптации к условиям мирной жизни, объяснить, что повышение цен, тарифов и безработица являются неотъемлемыми атрибутами реформирования всех сфер экономической жизни. Европа с каждым часом становится, сука, ближе, и теперь каждый, получив счет за коммуналку, может с уверенностью воскликнуть: «Украинацеэвропа!».

Во-вторых, демобилизованных необходимо чем-то занять. Верховная Рада оперативно очканула и рекордно быстро приняла закон о воинском резерве. Очень своевременный документ, в соответствии с которым каждый демобилизованный в любой момент, без всяких там медкомиссий и военкоматов, может быть призван на службу и отправлен именно в то место и в ту часть, откуда его уволили. Мудрые законодатели трезво рассудили, что если оставить тридцать пять тысяч истинных патриотов Украины без опе��и государства и армии, они довольно быстро любо сопьются, либо займутся рэкетом. Других вариантов в условиях безработицы и резкого падения уровня жизни при отсутствии достаточного количества галоперидола просто нет. Теперь всех демобилизованных поставят на учет. Они будут обязаны регулярно проходить собеседования с опытными представителями правоохранительных органов, которые будут систематически интересоваться, какая из предложенных раскрасок полицейских машин им больше нравится.

В-третьих, Министерство информационной политики должно в короткие сроки, то есть еще вчера, разработать проект передачи накопленного демобилизованными «киборгами» патриотического опыта как подрастающему поколению, так и учащейся молодежи. Следует составить график проведения утренников в детских садах и школах на тему «Путин – х…ло», «Как стать «киборгом» незаметно для санитаров», «Псковский спецназ – мифы и реальность». Детишки с удовольствием послушают леденящие душу истории о зверствах алтайского спецназа, мужестве патриота с позывным «Епланец», который в одиночку подорвал четыре российских танка и еще одну баллистическую ракету прямо, сука, на старте.

Министерство культуры вместе с Минстецем просто обязаны обеспечить героев АТО контрамарками на посещение выступлений легендарного Иво Бобула. Еще во время моего детства его считали отстоем, но теперь, спустя несколько десятилетий, Бобул расцвел и пользуется бешеной популярность у аудитории 70+. Конечно, необходимо удовлетворять и сексуальные потребности демобилизованных в партнерах обоих полов. Консерватории и филармонии должны работать в чрезвычайном режиме.

Только так нам сообща, с помощью волонтеров, удастся обеспечить достойный прием тридцати пяти тысяч дембелей, многие из которых ассоциируют себя с героями американских блокбастеров.

Источник \ Зубченко Александр

The post Демобилизация «спайдермена». Александр Зубченко first appeared on lnr News.

Помню радостные лица телеведущих, вдохновенно рапортующих о толпах добровольцев, осаждающих военкоматы и требующих немедленной отправки в зону АТО. Помню крупные планы одухотворенных лиц жен и матерей, в разгар веселых проводов благословлявших своих сыновей на защиту национальных интересов. Помню первых активистов и волонтеров, устраивающих по всей стране шумные акции в поддержку «героев». Помню обещания о суперсовременном вооружении, баснословном вознаграждении, своевременном лечении, премировании земельными участками и пожизненных гарантиях семьям в случае потери кормилица. Помню, что АТО должно было закончится в считанные часы.

Прошел год… Четвертая волна мобилизации сорвана. Причем, число дезертиров и уклонистов такое, что обескураженные военачальники их даже не пытаются скрывать.

Точную цифру потерь по сей день назвать не может никто.

Оказалось, что война — это не виртуальные стрелялки с огромным арсеналом оружия на выбор. И реальные боевые действия кардинально отличаются от компьютерных стратегий. И противника нельзя выбирать по уровню сложности. И жизнь, оказывается, всего одна.

Большинство из тех, кто сейчас проходит лечение и реабилитацию в военных госпиталях, думали, что АТО — это нечто среднее между пикником и соревнованием по страйкболу. Что достаточно будет их появления с оружием в руках — и испугавшееся население начнет массово отступать и сдаваться. Но все оказалось иначе. И, кое-как экипированные, наспех обученные, абсолютно не представляющие, как вести боевые действия «солдаты неудачи», начали нести колоссальные потери. Причем, число раненных и потерявших боеспособность солдат с первых дней привело в панику руководство ГШ.

Но самым страшным испытанием для многих стал постоянный страх смерти, которая была повсюду. А страх — самое сильное человеческое чувство, отнимающее разум и толкающее на неадекватные поступки. Единственным доступным способом хоть как-то снять постоянное напряжение является алкоголь, поставляемый в АТО в огромных количествах. Дни, когда солдаты укровермахта не начинают свой день с «огненной воды», можно пересчитать по пальцам. Именно по этой причине практически в каждом госпитале самая востребованная врачебная специализация — нарколог.

Более того, самой желанной передачей для только вчера покинувших реанимационные палаты, является алкоголь. Ни «разносы» от врачей, ни запреты главврача, ни угрозы охраны не помогают. «Герои» плюют на всех и продолжают уходить от реальности уже привычным способом. И не спешат покидать больничные палаты. Потому что одним жутко возвращаться обратно в ад, а вторым страшно ехать домой. И для очень многих лозунг «жить по-новому» созвучен «жить заново». Число инвалидов и калек нигде не опубликовано. Но достаточно пройтись мимо больничных скверов, чтоб понять, сколько их на самом деле. Потерявших здоровье и трудоспособность. Страдающих хроническим алкоголизмом и психическими расстройствами. Ненужных ни семье, ни стране, отправившей их воевать.

Привычным явлением становятся инвалиды на вокзалах и в подземных переходах, просящие деньги на пропитание и дозу дешевой водки. Молодые мужчины — безрукие или на костылях — с отпоротыми шевронами на грязном камуфляже. Еще вчера с оружием в руках уверенно чувствующие себя хозяевами на чужой земле. А теперь — жалкие калеки, брошенные на произвол судьбы государством, втянувшим их в эту бессмысленную и жестокую войну.

Наверное, это и есть самая страшная расплата за участие в братоубийственной войне: будучи живым — завидовать мертвым, так и не узнавшим, что отдали свою жизнь за непомерные амбиции и обязательства киевской хунты и геополитический интерес новоявленных «друзей» Украины.

Леди Тира

The post Жизнь после «АТО» first appeared on lnr News.

В итоге, по предварительным данным, один из символов АТО — Новый терминал Донецкого аэропорта, обороняемые распиаренными «киборгами» — быстро пал по ударами ополчения, подтвердив заявления ряда журналистов о том, что своей неуязвимостью киборги были обязаны лишь отсутствию желания у ополченцев реально брать аэропорт. В свою очередь, вооруженные силы ЛНР развивают наступление к западу от Счастья, а также в районе Дебальцевского котла. По слухам, также готовится какая-то операция в районе Мариуполя.

Понятно, что подобные операции были бы невозможны в случае резко отрицательной позиции Москвы. Возможно, ополченцам было позволено возобновить боевые действия для оказания давления на Киев.

В последнее время Украина вела себя крайне контрпродуктивно. Украинские представители не только отказывались вести диалог с ополченцами, но и фактически делали все для срыва Нормандского формата. В то же время на практике они перемирие не соблюдали, продолжая обстреливать города Новороссии. «Сейчас происходит имитация переговорного процесса, но по факту ничего, никаких подвижек в сторону мира нет. Мы видим последние результаты их (властей Украины) продвижения к миру — мы видим усиливающееся количество обстрелов. По последним дням мы по факту вернулись по количеству обстрелов к летнему значению», — говорит представитель ДНР Денис Пушилин. Особенно жестоким ударам подверглись Донецк и Горловка. Нужно понимать, что обстрелы — это не только жертвы среди мирного населения, но и разрушение инфраструктуры, а также создание атмосферы страха, мешающее людям жить и возвращаться в свои дома. А без возврата беженцев ни о каком строительстве Новороссии не может быть и речи.

Украинские власти все это понимали, поэтому не только вели обстрел городов, но и заявили об ужесточении режима пропуска на территорию республик. Наконец, Порошенко постоянно муссировал идею возобновления военной операции. Украинские войска укрепляли свои позиции, в ближайшее время должна была начаться новая мобилизация, а западные страны поставляли Киеву оружие (аргументируя это тем, что украинскую армию нужно перевооружать). Трагедия же с подрывом на мине автобуса возле Волновахи была использована украинской стороной для того, чтобы оправдать жесткую линию в отношение ополченцев. Более того, ее размах давал основания предполагать, что в перспективе Киев попытается использовать трагедию для возможного обоснования начала контрнаступления. Сейчас же масштабные артиллерийские удары ополченцев серьезно проредили позиции украинских войск, а попытки последних отбить новый терминал аэропорта (опять же из-за его символического значения) могут привести лишь к дополнительным жертвам.

Кроме того, ограниченные наступательные удары нужны были и для сплочения сил внутри непризнанных республик. Далеко не секрет, что многие боевые отряды ополченцев высказывали недовольство политикой Захарченко и Плотницкого. Они считали трусостью отсиживаться в обороне в то время как украинские артиллеристы продолжают обстрелы территории ДНР и ЛНР, а киевские власти усиливают режим блокады непризнанных республик. Особенно сильным недовольство было в ЛНР. Властям, проводящим политику централизации, пришлось даже ликвидировать одного из наиболее непримиримых полевых командиров, что, естественно, вызвало всплеск недовольства. И, пытаясь не допустить новых волнений, власти ДНР и ЛНР нашли для этих смутьянов интересное занятие.

При этом непонятно, как долго это занятие продлится. Да, Александр Захарченко говорит о намерении наступать до тех пор, пока у украинских сил не будут отбиты Мариуполь, Славянск и другие города бывшей Донецкой и Луганской областей. Однако такое наступление маловероятно. И дело даже не в том, что на дворе зима, и наступать в это время крайне неудобно. И не в том, что украинская армия может оказать реальное наступление — августовские события показали уровень командования украинских вооруженных сил. А в том, что такого наступления не допустит Москва. России сейчас невыгодно ведение масштабных наступательных действий по инициативе ополченцев — только-только в Европе начал меняться тренд в отношение России. Европа отказалась от введения новых санкций и стала обсуждать снятие уже текущих. Единственное условие для начала конструктивного обсуждения — стабильная ситуация на Донбассе. В этом плане начало полномасштабного наступления сейчас лишь сорвет эти планы. И речь не только о снятии санкций — Россия и ЕС будут говорить и о судьбе Украины, ее возможной федерализации.

Эти договоренности нужны не только Москве, но и Новороссии. В руководстве непризнанных республик тоже должны понять, что настоящая война за Новороссию ведется в том числе на полях дипломатии. Да, ополченцы могут одержать ряд побед над киевскими властями, но эти победы нужно еще удержать и оформить. А оформлены они могут быть только в двух форматах: договоренности между Украиной и Новороссией, а также как часть пакетной сделки между Россией и Евросоюзом по Украине в частности и постсоветскому пространству в целом.

The post Урок для Киева: зачем ополченцы ударили по «киборгам» в аэропорту? first appeared on lnr News.

«Когда несколько дней назад выкупили парней из плена… их даже типа Петро Порошенко встречал…. Часть парней оказались …кастрированы… молодые, здоровые…. Один из этих парней вчера покончил жизнь самоубийством…не смог выдержать психологически…», — написала Суетова.

Также она отметила, что в кастрации мужчин принимали участие врачи, сотрудничавшие с ополчением.

В свою очередь источник в Минобороны в комментарии InfoResist сообщил, что данного к сожалению нельзя исключать, чеченцы «любят» такими зверствами заниматься.

В частной беседе с корреспондентом InfoResist один из лидеров волонтерской организации подтвердил возможность того, что пленных кастрируют в плену. Так их волонтерской организации известен случай, что один пленный из 60-й бригады вернулся домой кастрированный.

В Генштабе и Минобороны прокомментировали данную ситуацию.

Позже Министерство обороны Украины полностью опровергло информацию о суициде и о том, что среди бойцов были кастрированные. Об этом сообщил советник замминистра обороны Украины Василий Будик.

«Мы проверили данную информацию, связались со 157 бойцами, которые вернулись из плена, все живы и здоровы. Таким образом заявления о суициде полностью не соответствует действительности», — сообщил советник официальную позицию Минобороны.

Также была проверена информация относительно кастрации, «среди всех освобожденных бойцов лишь у одного были повреждение в паховой области.

Во время боя одному бойцу из 93-й бригады в промежность было нанесено огневое поражение, ему была проведена операция, было удалено одно из яичек, исключительно с целью сохранения жизни солдату. Жена не жалуется», добавил Будик.

Также Василий Будик опроверг и заявление о том, что пленные были обменяны на спирт.

«Мы никогда подобных обменов не проводили и не проводим. Действуем в рамках поставленных задач президентом Украины», — сообщил он.

The post Ложь и разжигание вражды: Украинские пленные были кастрированы — волонтеры first appeared on lnr News.

«Возрождение национально-патриотического воспитания — это задача не только министерства молодежи и спорта, но и министерства образования… Необходимо ввести отдельный курс «национально-патриотическое воспитание» в школах, дошкольных учреждениях и среди молодежи в целом», — заявил премьер.

Но еще до того, как к этой теме официально подключилось правительство, ее стали отрабатывать многочисленные «национал-сознательные» активисты.

На днях все русскоязычное информационное пространство взорвал «креатив», появившийся в одной из школ г. Николаева. Воспитанники гимназии имени Аркаса на «благотворительной» ярмарке по сбору средств на нужды карательной операции АТО продавали сладости. Все бы ничего, но вот как «творчески» они подошли к их названиям. На школьных партах, покрытых белоснежными скатертями, красовались продукты: компот «Кровь российских младенцев», печенье «Танки на Москву», творожная запеканка «Мозги Жириновского», печенье «Сине-желтые кремлевские звезды».

Расспросив учащихся, журналисты выяснили, что придумать такие людоедские названия помогла школьникам их классная руководительница.

После того, как инцидент стал достоянием гласности, горотдел народного образования решил провести служебное расследование в связи со скандалом на ярмарке и аморальным поведением учительницы. По мнению заведующей гороно Анны Деркач, «патриотизм нужно воспитывать не таким образом, а более толерантно».

Что тут всколыхнулось! К защите этой, с позволения сказать, «сеятельницы разумного, доброго и вечного» и ее методов формирования «патриотизма» подключились многочисленные волонтеры и политики. После того, как директор гимназии заявил, что «такого в школе быть не должно и дети не должны участвовать ни в каких политических перипетиях», национал — «доброхоты» бросились отстаивать право на цинизм.

Они заявили, что здесь учатся особые дети: «Это же Первая Гимназия. Здесь учатся дети, которые имеют повышенный уровень знаний, «ай — кью».

Как будто высокий уровень интеллекта не накладывает и более высокий уровень моральной ответственности. «Адвокаты» поднимают политиков, а те сулят поддержку преподавательнице и ее воспитанникам, поскольку «у них живая, поющая душа и горячая степная кровь, которой так не хватает обновленному украинскому государству».

А в это время папаши «сознательных» отпрысков обстреливают донецких детей, которые скрываются в подвалах от мин и бомб и пишут такие стихи:

«Слышен пуск из градов. Свистом
Минометы там шумят.
Украинские танкисты заряжают артснаряд.
Погибают наши братья, проливая кровь в боях.
Ополченцы погибают в выжженных войной степях.
Честь и Слава им навеки! Меньше б черных этих дат!
Плачут мамы, горько плачут, не вернувшихся солдат.
Мы должны сломать фашизму изворотливый хребет.
Чтобы больше не наделал он таких ужасных бед!»

Киевские дети, играя в войну, «расстреливают» «донецких». На Западной Украине малышей учат работе в диверсионно-разведывательных группах и стрельбе из АК-47 по «врагам нации», приучают к забавам типа «Кто убьет Путина?» и сожжению чучела российского президента в мистическом хороводе. В одесских садиках «свидомые» воспитательницы не нарадуются, когда детки за ними повторяют «Одесса – Украина! А Путин – х*ло!». В Днепропетровске создается гитлерюгенд для возвращения Крыма…

Эта каинова работа по расчеловечиванию наших детей началась с самого момента провозглашения независимости Украины. Уже тогда украинские элиты принялись делить бывшую советскую общенародную собственность. Выходцы из «украинского Пьемонта» и бывшие киевские коммунистические идеологи, вмиг перекрасившиеся в кондовых националистов, также оккупировали СМИ, взяли под контроль формирование идеологии молодого государства и образование.

Современные нацисты всегда шли по пути своих учителей, создававших ОУН. Идеология украинского национализма имеет богоборческие и демонические корни. Рассчитана она в первую очередь на молодежь, поскольку именно юная поросль не имеет критического восприятия. Один из создателей и идеологов ОУН Зиновий Кныш в своей работе «Становление ОУН» писал, что движение формировалось, с одной стороны, — «людьми, «принудительно одетыми в цивильную одежду», то есть австро-венгерскими военнопленными галицийского происхождения, с другой, — молодежью Галиции, «плененной демоническим словом Донцова».

После раскола ОУН первые составили костяк ОУН Мельника, вторые – ОУН Бандеры. Последователями и соратниками Бандеры были тогдашние галицкие «антижедети» 17-22 лет.

При президенте Ющенко, детские души разъедали играми в голодомор. Фонд жены «Пасичника» «Украина 3000» в рамках проекта «Наше наследие» стал массово печатать и распространять в школах и садиках страшные книги, которые травмировали психику детей, сеяли злобу и ненависть к собственным предкам.

Ныне детей приучают играть в войну с «русскими» и «донецкими». Антироссийская пропаганда и конфликтный информационный фон постоянно внедряются в сознание подрастающего поколения. Образы и символы межнациональной розни, исповедуемые путчистами, пришедшими к власти на волне украинского неонацизма, уже вышли за пределы детских баталий.

Нет ничего более противоестественного, чем гримаса ненависти на детском лице, потоки брани из младенческих уст. Это — злоба, обращенная в будущее. Дети вырастут, возмужают, заматереют. И будут уметь только одно – ненавидеть.

Сегодня Украина убивает не только детей Донбасса. Она убивает прививкой ненависти и своих детей, лишая их человечности. Олэна Тэлига, культовая фигура украинского национализма, писала, что «заданием современной нашей интеллигенции и молодежи должно быть стремление стать во главе рядов этаких юных убийц «с блеском хищного зверя» («Літературно-науковий вісник», 1937г., №9).

Теперь неонацисты из карательных батальонов идут в школы и там учат мальцов. И если народ не очнется и не уничтожит эту власть, защищая своих детей и их будущее, отряды юных убийц «с блеском хищного зверя» уничтожат эту страну.

The post Расчеловечивание детей уничтожит Украину. first appeared on lnr News.

Еще в 2010 году Фарион призвала посадить в тюрьмы «всех дегенератов, которые не говорят на украинском языке». На этот раз она назвала «убогим» советника президента и руководителя группы волонтеров, обеспечивающих армию, Юрия Бирюкова, обозвав того «москалем», разговаривющим «на языке оккупантов на ее святой земле». Соцсети моментально ополчились против «крашеной вороны», называющей себя «орлицей».

В комментариях и русскоязычные, и украиноязычные пользователи требуют от Фарион извинений, называют «провокаторшей» и «дурой». Общественный активист и гонщик Алексей Мочанов, в частности, написал на своей странице в соцсети: «Фарион, ты где и с какими москалями воюешь, убогая? В интернете и в детских садах с Марией? Это — позор. И „Свободе“, и Украине».

Резко негативно отозвался о Фарион и Василий Головащенко, позывной *Маршал*, который вместе со своим подразделением блокирован сейчас ополченцами в Донецком аэропорту:

«А если кто-то ещё не понимает, я объясню: Фарион всеми способами пытается поругать людей Украины!!! В стране война! Аэропорт — тяжело, но ребята работают, во имя украинцев!!! Дети Украины отстаивают страну в тяжёлых боях и морозах!!!

А эта тварь так и не видит проблему, она не националист, это самый настоящий нацист!!!!»

The post Бойцы «АТО» и волонтеры: «Фарион, тварь, ты где и с какими москалями воюешь, убогая»? first appeared on lnr News.

«(…) можете выкладывать мои опусы там, где сочтете нужным. Я думаю, что вполне можно уточнить город (Северодонецк), потому, что это имеет значение в нынешней ситуации — происходящее в разных городах может сильно отличаться: ведь наша жизнь, в большинстве своем, зависит от того, какие подразделения квартируют в данном населенном пункте. А малейшие подробности, по которым можно определить меня я стараюсь не указывать, так что в данной ситуации я буду себя чувствовать совершенно спокойно. Возможно, это действительно кому-нибудь нужно, т.к. бОльшая часть, к примеру, той, другой части нашей страны, как я убедилась из личного общения, вообще не в курсе того, что здесь происходит (…)»

Решил дать небольшую ретроспективу, начиная с лета. Всё остальное под спойлер и на несколько постов, т.к. даже при цензурировании  получилось много. Вопросы и некоторые интересные вещи удалял как личные и несколько эмоциональные, но в целом попытался выложить так, чтобы был передан дух.

27.06.2014

(…) Трудно говорить о любви, особенно когда «страна» сжимается до пары сумок с близкими сердцу вещами. «За Родину» выпивают стоя рюмку водки, а не лежа мензурку валерьянки, когда от обстрела ярых сторонников единой и незалежной сжимается сердце.

Разве можно объединить, и без того очень разных, людей под дулами автоматов? Неужели любовь просыпается от страха? Моя любовь от страха, если уже не умерла, то впала в кому и нуждается в реанимационных мероприятиях. Хотя этот пациент скорее мертв, чем жив.

Я почему то вспомнила молоденького солдатика, наверное моложе моего сына, на украинском блокпосту, который проверяя мои документы, процедил сквозь зубы:

— Шо, стара суко, в Харкив тикаеш. Там тебе навчать Украину любыть.

Да, я везла ребенка через Харьков, там был самый безопасный коридор, но дело не в этом. Этот малолетка счел возможным оскорблять женщину, годящуюся ему в матери, на том простом основании, что у него в руках автомат. Наверное так Украина проявляет к нам свою любовь. Не буду скрывать, в большинстве своем мне попались нормальные постовые (…)

28.06.2014
…Получается, чем чудовищней ложь, тем быстрее в нее верят? (с). Лично я, живя, как говорят наши СМИ «в зоне АТО», практически на линии фронта (и много раз пересекая ее за эти месяцы) НИ РАЗУ не видела на блок-постах ополченцев танков, БТРов и прочей тяжелой техники, за исключением сожженного БМП, перекрывающего въезд на мост в черте города. Зато подобной техники и тяжелых орудий очень много на армейских блок-постах. И нацелены они на нас . Может танки ополченцев оснащены функцией невидимости или очень маленькие (например, на комариной тяге). Я Вам не скажу за всю Одессу (с), но у нас в городе танков нет.

1.07.2014
…у нас в магазина достаточно ограниченный ассортимент продуктов. Очень мало кондитерки (особенно «Рошен»), нет круп и макарон некоторых производителей, львовских сухих дрожжей (мне очень подходят для хлебопечки, придется искать достойную замену), колбасные изделия в огромном ассортименте только местных производителей (но мы как то других и не брали никогда) и СОВСЕМ нет сигарет. Полки выглядят довольно пустоватыми, но голода нет. На каждый продукт из центральных областей всегда можно найти достойную замену местного производства.

На рынке ситуация с овощами нестабильная. Время сейчас благодатное, всего много, но бывают дни, когда огурца не купить. Все зависит от интенсивности обстрелов. Как начинают усиленно долбить окрестные села, так люди и бояться ехать — это понятно. Овощи в этом году дороговаты, но, мне кажется, что это связано не текущим бардаком, а с тем, что уж очень непривычно холодное. Обычно в это время уже с огурцами все дела заготовочно-мариновочне закончены, а в этом году только начинаем с мыслью «а надо?».

Толп, как месяц назад, в магазинах нет. Продукты подвозят вовремя. Жить можно, если осторожно, а завтра — будет завтра.

Заметила: многие люди, прощаясь, теперь говорят не «пока» или «да свиданья», а «будем живы». Много раз уже слышала от абсолютно разных людей.

1.07.2014

(…)  Квартира, даже самая крутая в Донецке или Луганске, не говоря уже о других городах ничего не стоит и не будет стоить в обозримом будущем . У нас, впрочем, как и в других городах, включая Луганск, даже сдать квартиру (вернее, как сдать, поселить знакомых бесплатно, чтобы просто цветы поливали), сейчас невозможно, потому как некого. Я, в своем подъезде, каждый день захожу в несколько подобных квартир, по просьбе их хозяев, вечером, включаю свет, а потом, через несколько часов, выключаю, дабы создать «эффект присутствия» и такой же фигней занимаются многие мои знакомые.

У моей приятельницы (правда в «старом районе», который ближе к передовой) в подъезде из 12 квартир жилыми остались три — две семьи и она, одинокая дама предпенсионного возраста. Дом — шикарная «сталинка» (я, в свое время мечтала купить себе «на старость» там хатку, но это было достаточно дорогое жилье), все пустые квартиры выставлены на продажу, очень недорого, и ни одну еще не приходили даже посмотреть.

У нас однушка прошлой осенью стоила порядка 12-14 тыс убитых енотов, а сейчас я частенько вижу объявления на продажу за 5-6 и, похоже, очередь за ними не стоит.

2.07.2014

Ну вот и появились сведения о дневном обстреле, так сказать, глазами очевидцев. Стреляли, естественно, по блок-посту ополченцев, а попали, как обычно, в жилой дом, в школе-интернате вскопали клумбы и выбили все окна по одному фасаду, там где детские спальни (пластиковые, недавно спонсоры поставили, что бы сироты не мерзли  ), разбомбили приютские ясельки. Слава Богу, что детей вывезли, остался только дежурный персонал. Вылетели несколько стекол в родильном доме и отделении патологии  и вообще, самый сильный обстрел велся в районе медгородка, где у нас отдельным микрорайоном построены и хирургия и большая городская больница, и детское соматическое отделение, и инфекция и, даже городская стоматология. Вот такие у нас сепаратисты, по мнению укрармии: больные, беременные, новорожденные и сироты.

Подруга в это время присматривала за двумя соседскими детьми и двумя детьми наших местных врачей-реаниматологов  (пока мама-доктор на дневном дежурстве, а папа-доктор должен хоть немного поспать перед ночным дежурством). Когда начали обстреливать, все четверо рисовали на асфальте мелками перед ее магазином. Трое сразу забежали в магазин и спрятались под столом, а самая маленькая, неполных пяти лет, застыла на улице. Подруга говорит, я ее схватила в охапку и в помещение. Там малышка видно поняла, что случилось, забилась в угол и даже после окончания обстрела не хотела оттуда выходить, когда прибежавший под осколками отец, пытался ее оттуда вытащить дрожащую крупной дрожью и обписяную. Удивительно, потом говорила мне по телефону подруга, ребенок не плакал, только дрожал и тяжело всхлипывал. Напоили валерьянкой, еще чем то и девочка так и заснула, вздрагивая и всхлипывая.

Подруга плачет. Она живет одна с двумя шикарными котами. Говорю, иди к нам ночевать вместе со своим зверинцем, у нас квартира большая, выделим тебе комнату. Не хочет. (…)

3.07.2014

… сегодня была свидетелем авиаудара. Не понравилось. Били, как потом оказалось, по соседнему, по Лисичанску, который от нас в километре — между границами городов только река и все. Мы как раз стояли на остановке (собирались с мужем на работу, но после взрывов резко передумали и вернулись домой) и слышали, и видели, как заходит на вираж самолет и сбрасывает пАрами бомбы (а может и не бомбы, а авиаударах я еще плохо разбираюсь, но это были такие светящиеся фигнюшки с белыми хвостиками, после которых раздавались взрывы).

О реакции выбежавших на улицу соседей говорить не стану — это был шок. Мы сначала думали, что бомбят наш химкомбинат: звуки были с той стороны, но так как аммиаком сразу не запахло и мертвые птицы с неба не посыпались, поняли, что это не у нас.

Шесть бомб легли на территории и в окрестностях стеклозавода «Пролетарий».

Украинские новости вечером сообщили в бегущей строке, что завод бомбили (ну да, тут уже на кондиционер не свалишь) потому, что ПРЕДПОЛАГАЛИ, что на его территории находится база террористов. Предполагали они. А проверять слабо? Такое ощущения, что разбомбить этот завод – чей-то заказ избавится от конкурентов, он, по сути, единственный, который производил автомобильные стекла в стране (в том числе и для автоконцерна президента). Вот такие у нас дела.

(…)

…наши новости послушать: Ваши разведчики и ФСБшники у нас кишмя кишат, на каждой лавочке сидят с балалайками, водку пьют стаканами и медведей в парковой зоне выгуливают. Я уж не говорю, что через границу прямо караванами техника идет, да самая новая и современная! А отряды российских спецназовцев строевым шагом через кордон топают, аж земля дрожит. Про чеченцев — промолчу — тоже, наверное, тучами ходят. Только и слышно: «У нас война с Россией, Россия на нас напала». Только стреляют все больше по городам и деревням украинские военные и бомбят украинские самолеты.

А чеченцев я у нас ни разу не видела. Россиян, наверное, тоже.

А как Вы отличаете внешность русского от внешности украинца? Лично я не отличу.

У нас вообще по улицам вооруженные люди не ходят, только по ночам патрули. И на блок-постах местные, судя по говору стоят. Может в других местах иначе, я как то, в последние время не склонна к путешествиям по родному краю.

И да, договоренности могут иметь место.

Мне кажется, что сейчас и идет тот самый торг. Странно, почему только пятого не позвали, по ходу, он тоже заинтересованная сторона. Ведь программа-минимум уже выполнена: страна развалена, экономика мертва, война идет — теперь можно драть на куски.

5.07.2014

… мне наш сегодняшний разговор с кумовьями. Обычно мы каждый свободный денек летом ехали на дачу или к ним, или к нам. К нам в этом году ни разу не ездили — дом оказался на очень простреливаемой территории. Сегодня кума звонит и говорит:

— Поехали после обеда к нам на дачу, хоть сарделек на мангале поджарим, но без ночевки — рядом аэропорт.

Я отвечаю:

— Да, чего на несколько часов тащиться, приходите к нам, после того, как все польете. Я вас в душ пущу (у нас летом НИКОГДА не бывает горячей воды, а электронагревателя у кумовей нет, носятся с тазиками). Только ночевать будете у нас (ну, понятно, комендантский час)

Она:

— Лучше вы к нам. У нас бомбоубежище хорошее.

Это наши будни. Где то вдали стреляют. Соседка варит вишневое варенье — пахнет на весь стояк. Дети играют в футбол, но всегда поглядывают на небо, даже если просто мимо проезжает скутер. В аптеках нет ни валерьянки ни пустырника. Возле подъезда молодежь негромко поет под гитару сначала что то из «Любе», что то приблатненно-дворовое, а потом «Спят курганы темные». Я удивилась. Стало интересно, знают ли слова. Знают. Иногда заминаясь, подсказывая друг другу спели до конца, а потом еще два раза первый куплет.

6.07.2014

Цитата: «…Ополчение само показывает себя не с лучшей стороны, вместо того, чтоб завоевывать доверие граждан, любыми способами, чтоб люди сами захотели пойти за ними, поднялись и взяли в руки те-же вилы. Они же, кроме того, что грабят всех подряд, ничем больше то самое доверие завоевывать и не пытаются.»

Я не знаю, ополчение хорошие мальчики или плохие. Наш город считается «под ополчением», но у нас порядок. Да и само ополчение не видно, только иногда слышно. Что мне ни разу не доходили слухи, чтобы кого нибудь грабили, за исключением штраф-площадки «Приватбанка», с которой забрали конфискованные у людей автомобили. У нас в городе порядок.

Я отлично отдаю себе отчет, что под личиной ополчения может скрываться любая бандитская группировка, но кто может Вам гарантировать, что под правлением, к примеру, нацгвардии иди других «батальонов» город не будут грабить? Лично у меня нет сомнений, что завтра могут обидеть и те, и другие, и третьи, и четвертые и… двадцать пятые. Джинн выпущен из бутылки и порядка, к сожалению, не будет еще очень долго, причем, возможно, не только у нас, но и в других регионах.

1.08.2014

Снова здравствуйте.( …)  Самое главное в сложившейся, для меня лично, ситуации, что мы живы и мой город практически не пострадал. Нас штурмовали с 18 до 21, пришлось немного пожить в ванной, благо она у меня большая, но седых волос от обстрелов маленько прибавилось. Типо, освободили (как было тожественно объявлено в новостях) и после этого связь с внешним миром исчезла. Сегодня стал появляться интернет (изредка и очень неустойчивый), мобильной связи нет совсем.

Продукты в город практически не завозят — на большинстве полок в магазинах можно проверять наличие пыли. Я всем запаслась и моя семья не страдает. Работы в городе стало валом — очень многие специалисты уехали, но зарплату нигде не платят, а где и перечисляют — то получить ее невозможно. Банкоматы молчат, а в банках дают по паре сотен и очереди стоят как в Мавзолей в 80-м году.

Я сейчас работаю волонтером-координатором в благотворительном фонде (даже, похоже, с сегодняшнего дня в двух ), занимаюсь приемом и распределением гуманитарной помощи беженцам, которых очень много. (…)  Об этом я напишу позднее, когда буду уверена в том, что сообщение однозначно уйдет.

1.08.2014

… с Вашего позволения, несколько не выдуманных историй, рассказанных мне людьми, с которыми меня свела судьба за последнее время.

Аня и Рома с трехмесячной Юличкой. Они стояли в стороне и даже не подходили к очереди таких-же испуганных, зачастую полуодетых людей. Это были вторые сутки их пребывания в пункте приема беженцев, у нас уже почти все было и не приходилось давать одно полотенце на семью из пяти-шести человек, разливать женщинам (и только женщинам, просидевшим по нескольку дней в подвалах!) в подставленные ладошки шампунь. Жители города несли и несли помощь для беженцев из соседнего, через реку, города, который пострадал значительно сильнее чем наш.

Когда к ним обратились, оказалось, что они пришли попросить таблетку «от головы» и «если можно, что-нибудь поесть для девочки, потому, что молоко пропало». Через пару дней, когда их уже забрали из общежития добрые люди на квартиру, сытая Юлька в новых ползунках спокойно спала в подаренной коляске, а ее родители активно помогали волонтерам на сортировке вещей, я узнала их историю.

Когда начали обстреливать уже не из минометов, а из тяжелой гаубицы, они схватили ребенка и побежали в погреб, который был во дворе. Снаряд проревел как низко летящий штурмовик и вместо их дома осталась огромная воронка. Потом они бежали, не понимая куда бегут, по полуразрушенной улице. Они не помнят, как долго они бежали. Потом Аня все удивлялась, почему уже перестали стрелять, а ветки с деревьев все падают на землю, а в домах вылетают стекла — их здорово оглушило.

Остановилась машина. Какой то мужчина затолкал их в салон, где было еще три человека и ребенок и привез к мосту. Нашему последнему мосту, заминированному, но еще не взорванному. По мосту, который простреливался с обеих сторон бежали мужчины, женщины, старики, дети. На нашем берегу их тоже встречали машины. Очень много частных машин и микроавтобусов , все, кто узнал и успел сообщить знакомым с транспортом, что бегут беженцы (а в нашей ситуации беженцы реально бежали). Запихивали людей до 20 человек в бус и везли до первых домов, там просто выгружали и возвращались за новыми.

Ни Аня ни Рома не помнят, сколько они просидели возле подъезда вместе с такими же как они оглушенными и испуганными людьми. Кто то попросил вынести воды. Жильцы сначала вынесли бутылку, потом Рома вспомнил, что несли ведра воды, а они все не могли напиться. Жара за 30, а многие провели в подвалах до пяти дней.

В городе не предупреждали, что будет открыт коридор для мирного населения. Мобильная связь и интернет отсутствовали, но сработало сарафанное радио и мои замечательные земляки, тоже измученные многодневным обстрелом, не имеющие возможности обналичить деньги, наблюдающие полупустые полки магазинов принесли все, чем могли поделиться от зубных щеток до макарон, от детского питания до нижнего белья, за что низкий им поклон.

А Рома и Аня, разумеется с Юличкой, теперь, похоже останутся здесь жить. Они живут в трехкомнатной квартире у замечательного очень пожилого одинокого мужчины, мы их обеспечили всем необходимым на ближайшее время, а Юльку, похоже, аж до школы , другие добрые люди устроили Рому на работу, и сегодня он заступил на свое первое дежурство. Они молоды, уже начинают улыбаться и даже шутить, а значит у них еще все наладится.

Только у Ромы временами звенит в ушах и немного кружится голова. И у Ани появилась седина. Но мы решили не красить а сделать, когда Рома получит первую зарплату, мелирование. Или колорирование.  Пусть будет «живенько», ей ведь всего 22 года (…).

1.08.2014

(…)  Мужчина лет 55-ти сидел на лавочке возле общежития, куда поселили беженцев, ничего не просил, а только раскачивался. Я вышла на пару минут покурить и он попросил у меня сигарету. Сигареты сейчас у нас бешеный дефицит — их не завозят в город вообще, но я, почему то, не смогла ему отказать. Он сделал несколько затяжек начал монотонно говорить, как будто читал скучную и неинтересную научную статью.

Они всей семьей сидели двое суток в подвале. Семья — это он с супругой, старший сын с невесткой и грудничком, теща, сбежавшая их разбитого авиаударом села, взрослая беременная дочь и двое младших детей-школьников. Под утро мужику понадобилось в уборную по большой нужде и, как он сказал, решил не мучить семью, пользуясь ведром, а выскочить в нужник на улице. Дела он свои справить успел («а то б обделался и без штанов остался!»), но когда от взрыва выскочил из деревянного домика, то увидел, что веранду, под которой находился подвал снесло под фундамент.

Пять часов, под непрекращающимся обстрелом он и его сосед («я-то думал, что он козел, алкаш и придурок, а оказалось, что Сашка мне как брат») голыми руками разгребали завал и таки разгребли и вынули из подвала всех. Все контуженные, испуганные, но ЖИВЫЕ!

Их дом находился далеко от последнего целого моста. Они всей семьей, включая 75-летнюю тещу просто, спустились к реке, надеясь или перебраться вплавь или, что будет работать старый, еще довоенный паром. Паром не работал, но у берега кучковались местные рыбаки на лодках: железных, деревянных и даже резиновых. Женщин переправляли в лодке, он с соседом и сыном плыли сами, благо река не широкая, младшие дети плыли, держась за лодку.

Потом, через пару дней к нам в фонд пришел человек и принес деньги. Много денег, по нынешним временам, и сказал, что это то, что давали люди за переправу. Сказал, что они собрались с мужиками, подумали и решили, что если они оставят эти деньги себе, то их Бог накажет или река заберет. Потом помялся и попросил «какую-нибудь робу, что не жалко». Одежды было много. Он выбрал себе «и корешкам», как он выразился «что похуже» — и действительно, что похуже, со словами «на реке штанам одна шАна (шАна — уважение, укр), а до девок у нас есть в чем ходить».

Я поначалу не могла понять, почему приходит так много беженцев без обуви и практически без одежды. Потом, когда у меня появилось время с ними общаться, я поняла, что таких, переплывших реку очень много — соседний город очень растянут вдоль реки, раньше нас связывали четыре моста и еще несколько железнодорожных, а теперь остался только один, практически самый дальний.

А знаете, у младенцев, от долгого пребывания в подвале, появляется непонятная сыпь: потница — не потница, крапивница — не крапивница… Вот взрослые только кашляют, а детвору высыпает.(…)

(…)  Вчера возили гуманитарку жителям разрушенной девятиэтажки в одном из рабочих поселков. Когда то это был прекрасный дом с палисадниками, детской площадкой во дворе и столиком под навесом за которым днем сплетничали бабульки, а по вечерам собиралась молодежь. Там жили обычные люди, они радовались и огорчались, отмечали праздники, растили детей, иногда ссорились, работали на местном заводе — словом жили самой обычной, простой жизнью. Потом им, как у нас теперь говорят, «прилетело». Причем, прилетело неоднократно. С украинской стороны. Прилетело настолько, что с фасада дома один подъезд оказался полностью разрушен, а остальные два практически полностью выгорели сами. Тушить было некому. Люди оказались на улице. Удивительно, что никто не погиб — на тот момент поселок уже давно обстреливали и люди несколько дней жили в подвалах.

Когда мы приехали туда в первый раз, в тот же день, когда стали пропускать транспорт в город, дом еще дымился. Теперь он только постоянно шуршит, там все время что то обваливается. Наши мальчики ездили туда в первый раз без нас, женщин, а вернувшись стали быстро грузить в машину все подряд: одеяла, еще не отсортированную одежду прямо навалом, мылку, воду, мешки с овощами, пакеты с крупами и коробки с консервами. Мы старались раздать все примерно поровну, но этот процесс занял у нас не более 5-ти минут.

И вообще, всегда процесс раздачи помощи занимает очень мало времени. У этих людей, которые всю жизнь вкалывали, пытаясь заработать себе то на новый холодильник, то на отдых на море, то на учебу ребенка, то на модную одежку нет НИЧЕГО. Вот просто совсем ничего.

Сейчас семьи с детьми поселили в одно из общежитий — тоже полуразрушенное, как и большинство зданий этого города и его пригородов, без воды, света и газа, а оставшиеся так и живут: кто в гаражах, кто у жителей соседних домов. Еду готовят все вместе во дворе на костре в больших выварках, что дали жители домов, которым повезло больше — в их домах просто нет стекол. Стараются сохранить имущество от мародеров, у кого еще хоть что то осталось.

Так вот. Вчера, спустя пять дней наших поездок, в том числе, и на этот адрес, наши мальчики решили зайти в уцелевший подъезд (в нем один стояк почти не выгорел, но здорово пострадал от нескольких прямых попаданий) и снять одну из разрушенных квартир изнутри. В некоторых квартирах сохранились обгорелые двери и они, как потом рассказывали, побоялись их открывать — там только прикоснись, может и на голову что нибудь свалится. На четвертом этаже нашлась квартира без двери. Они туда зашли, сняли несколько ракурсов, что бы те, кто такое делают хоть в интернете посмотрели на результаты своего «труда» и услышали какой то шорох. На полуснесенной снарядом лоджии без перил, в уголке они обнаружили молодую женщину. Наш парень сознался, что даже не рискнул ступить ногой на эту лоджию, а просто схватил девушку за руку и втянул в помещение.

Она назвалась Леной. Ее документы сгорели. Соседи сказали, что она, оставив ребенка родителям, несколько лет работала в богатых семьях прислугой, чтобы накопить себе на отдельное жилье и год назад купила себе эту квартиру, начала обустраиваться, потихоньку делала ремонт.

Мы оттерли Лену от сажи влажными салфетками и хотели забрать к нам в Центр, чтобы приняла душ, покормить и переодеть, но она упрямо вырывала у ребят руку и твердила, что она ЗДЕСЬ живет, что она только поднимется наверх и посмотрит, что с ее квартирой, что это ЕЕ ДОМ и ей есть где переночевать и т.д.

И тут до нас стало доходить, что в этом случае просто разговором и валерьянкой не обойдешься, этой девушке нужен уже не психолог, а полноценный психиатр, который в нашем городе есть (причем замечательный специалист!), но вывезти мы ее не сможем — ее просто не пропустят без документов на блокпостах.

Плачущую и просящуюся ДОМОЙ Лену пришлось почти насильно, сажать в машину и везти в больницу. Нам повезло, нужный врач был и даже оказались в наличии необходимые препараты, чтобы «загрузить» хоть на время бедную девочку. Доктор нам клятвенно пообещал не отправлять ее в психдиспансер, потому, что «у него такие уже были и они обычно за три-пять дней приходят в норму»  (…)  Будем надеяться..

10.08.2014 —

(…)  Насколько всё суета — деньги, зарплаты… Не, это конечно же, очень важная часть жизни. Но та же жизнь показывает — есть и важней. Жизнь и мир. (…)

Регистрируются беженцы. Предо мной сидят две женщины лет тридцати. Одна из Луганска, а вторая из Первомайска. Их дети выбирают себе игрушки, они уже познакомились и даже, кажется подружились. Предлагаю выбрать им одежду для себя и для детей (у нас в Фонде есть нечто подобное секонду, только бесплатно), выдаю «мылку», немного продуктов на первое время. У нас тоже не Клондайк, запасы считанные, иногда много чего не хватает — ведь в нашей стране беженцы получают помощь только от благотворительных фондов, которые существуют только за счет добровольных пожертвований жителей, что нам принесли — то мы и раздаем, государственной программы помощи пострадавшим нет, и, похоже, не предвидится. Одна из женщин явно стесняется брать одежду, которая далеко не новая, но уже отсортирована и вполне приличная, и говорит:

— Я даже не могла себе подумать, что придется обращаться за помощью. Представляете, все оставила дома… И шубка коротенькая, норковая — так жалко…

Вторая женщина, как будто не слышит первую:

— А можно мне еще один кусок стирального мыла. Понимаете, у меня дома было целых семь кусков и все сгорело…

***

У соседей вчера в течение четырех часов и 10(!)  автоматчиков был обыск по «сигналу». Они — обычная многодетная семья, работяги. Один из их сыновей был несколько раз замечен на блокпосту и теперь обвиняется в сепаратизме. В квартире полный хаос. Ящики, шкафы, содержимое холодильника просто вывернуто на пол. У их другого сына, который в конце июня попал а автомобильную аварию потребовали… снять гипс с ноги в доказательство того, что у него не пулевое ранение. Медицинские документы и рентгеновские снимки, которые предъявили освободителям, их не убедили, но мать молодого человека не позволила снимать повязку дома и потребовала везти парня в больницу. Сошлись на том, что привезли травматолога, который смог объяснить происхождение переломов. Вопросы вызвали даже наличие в «тревожном чемоданчике» (которые у нас у всех, конечно, есть) перочинного ножа (холодное оружие) и сухого горючего (взрывчатка).

С их слов, один из освободителей был исключительно хамовит, остальные — попроще.

(…)  Общаемся, сидя на лавочке у подъезда: у нас у всех хорошие соседские отношения — мы и праздники отмечаем частенько все вместе, вынеся на улицу столы с немудреной закуской и водой и свечками делились когда время пришло.

«Виновники торжества» приносят пиво и рыбку, предлагая «отметить». На недоуменные вопросы, мол, чего отмечать то — в хате бардак, все перенервничали, сосед ответил:

— Как что? У нас конфисковали только компьютер старшего сына, те небольшие деньги, что у нас были, не тронули и, самое главное, никто из нас не «исчез».

Его жена, которую под дулами автоматов заставили идти в подвал (а подвалы в обычных, старых пятиэтажках — не самое приятное место, чтобы она САМА проверила нет ли там растяжек), вздохнув, сказала:

— Через недельку, когда мы немного успокоимся, у нас, наконец то будет в доме идеальный порядок. Заодно и от хлама избавимся.

Вот такие у нас бывают «ценности» и поводы для праздника (…)

20.08.2014

Девочки с Донбасса не выходят на связь, скорее всего, из-за отсутствия связи. У нас связь уже восстановилась (сравнительно устойчивая), даже мобильная уже второй день есть!

(…)  Лично мне просто не о чем писать. По свежим впечатлениям я выложила несколько историй о моих беженцах, но продолжать не стану — у меня таких историй вагон и маленькая тележка, (…)   Слишком много войны я вижу их глазами. Каждый день только к нам приходит за помощью более 50 человек, а последние два дня — больше сотни. (…)  У меня, лично, уже просто рвет крышу от их горя. Новости не смотрю. Не могу смотреть жизнеутверждающие репортажи ни российским, ни по украинским каналам — все кажется слишком мелким, незначительным.

Живы пока — и ладно.

(…)  По Вашему п.4: не надо так, не дай Вам (и никому вообще) такого адреналина. (…) Каждый делает свой выбор сам: как ему поступать и чем заниматься. Если бы мне год назад сказали, что я закрою (…) довольно устойчивый бизнес и пойду работать в благотворительный фонд, вплотную займусь общественной деятельностью — я бы плюнула ему в лицо. Даже месяц назад я, наверное бы очень сильно удивилась. Как сказал мне, благословляя, батюшка из соседнего города, который привез помощь нашим беженцам еще тогда, когда был разбомблен мост, связывающий наши города и им пришлось делать крюк почти в 100 км по еще не разминированным полям , с учетом того, что между границами городов не более 15 км: «На каждого из нас у Господа свой план, и когда мы его выполняем, он с радостью встречает нас на небесах «.  Наверное, это мой план. А у Вас свой. (…)

21.08.2014

(…)  или у меня уже совсем :bursted red:, или тетенька Вам набрехала. Нет понятия восточный орнамент в украинской вышивке — это я Вам заявляю, как чистокровная украинка, родом с полтавщины, с детства и до 37 лет живущая «пополам», прекрасно знающая и язык и классические украинские традиции, если так можно выразиться.

(…)  ни одна из них не популярна на Востоке. Восток Украины многонационален и неоднороден и о вышиванках у нас вообще никто никогда не задумывался. Этнических украинцев здесь очень мало, я скорее исключение, чем правило.

Вот опять таки, почему меня раздражают проблемы украинцев, живущих менее чем в тысяче километров от нас: кто то закупил партию китайских вышиванок (гривен по 80 их массово завезли на оптовые рынки Одессы и Харькова еще в апреле) и их надо срочно слить, а мне бы раскрутить предпринимателей на закупку и поставку по сниженной цене ручек и тетрадей для детей-беженцев. С одеждой и ранцами вроде бы справляемся, они не новые, но есть. Хотя мечтаем хотя бы первоклассникам закупить новые ранцы.

(…)  О символике. Ее стало слишком много. Как у нас говорят, занадто. В правильные цвета покрашены все рекламные баннеры (рекламу никто не дает, пропадает место зря), все заборы, флажки нарисованы на каждом столбе вдоль улиц и проспектов, скамейки и даже двери подъездов. Вчера при одном из представителей власти, случайно, в разговоре, я упомянула, что исписала за два дня две шариковых ручки, а сегодня, прямо с утра, к пункту оказания помощи подъехала машина из которой выскочил очень вежливый представитель батальона (…)  и вручил нам коробку с канцелярскими принадлежностями (стойку, ручки, карандаши, точилки, органайзеры, папки для бумаг, большие тетради и всевозможные блокноты), угадайте, каких цветов? За подарок поблагодарили. А шо поделаешь? Мы бедны, как церковные мыши.

Что будет с городом 24-го, на День Независимости даже представить себе не могу. А, по сути, такое количество флагов у большинства вместо патриотизма вызывает раздражение. Не с того начали. К примеру, я, проезжая по городу, автоматически прикидываю, сколько истрачено краски, на какую сумму и сколько можно на эти деньги купить, например, медикаментов, или детского питания, или туалетной бумаги. Точно так же я реагировала на прошедший недавно в городе автопробег. Непоследовательно все как то.

Риторика по отношению к жителям нашего региона, по-прежнему, враждебная, поддержки никакой, работы нет, пособий и пенсий тоже, цены заоблачные, но чувство патриотизма должно взыграть немедленно. Странная политика. Сначала обстрелять, разбомбить, отнять у людей надежду на достойное существование, оскорбить и унизить с высоких трибун, а потом обвешать флагами и считать, что все от этого должны быть счастливы.

Но второй пункт методички по действию властей в освобожденных районах выполняется на все 100% (напомню, первый пункт у нас уже выполнен — мы отсидели почти месяц без связи с внешним миром и первую неделю без поставок продуктов и медикаментов) — воспитание патриотизма методом наглядной агитации.

Ждем третьего пункта. Кажется он предполагал посещение региона журналистами и отчет о благодарности радостного местного населения освободителям. Пока в новостях идут репортажи о восстановлении Славянска и флешмобах тамошнего народа. Думаю, к 24-му придет и наша очередь  (…)

21.08.2014

(…)  Нас ведь уже, типо, освободили. Теперь у нас в городе стоит доблестный батальон (…)  Кому он принадлежит: нацгвардии или кому то из олигархов — я не ведаю, а спросить, как то, неудобно. Лично у меня к ним претензий нет, мы их изредка видим на улицах, они нормально себя ведут, выполняют обязанности милиции, обычным, законопослушным и трезвым гражданам не хамят, общаются с местным населением исключительно на русском языке. У них есть определенные списки, по которым они могут прийти с обыском (об одном из таких мероприятий я уже писАла), могут проверить на улице документы или обыскать подозрительные .

Поначалу они попытались «наехать» на нашу организацию, мол, вот список, чего нам нужно, быстренько бросайте все дела и организуйте местное население, дабы собрать нам деньги и купить все по списку, начиная от бронежилетов и раций, заканчивая медицинскими кислородными баллонами, антибиотиками и едой — мы предъявили им документы и отчеты о работе, показали помещение и предложили одежду женскую и детскую б/у, и туалетную бумагу. Потом пришел их старшОй, быстренько во всем разобрался и пообещал всяческое содействие. Кстати, свое обещание они выполнили. У нас нет проблем с выездом на горячие точки, транспорт всех наших волонтеров снабжен соответствующими пропусками и наклейками, что позволяет не стоять в очереди на блок-постах и значительно экономит время (в очереди можно провести до шести часов, а за это время можно вывезти много беженцев или сделать несколько ходок с гуманитаркой).

Они даже как то раз организовывали нам коридор, объявляя по открытой связи (чтобы слышали обе стороны конфликта) о проходе гуманитарного конвоя. Пару раз они привозили продукты питания и гигиены, а, как Вы понимаете, за мешок гречки (или даже перловки) и ящик стирального мыла для нашего мирняка мы готовы поклониться в ноги любому. Не до жиру. Наши беженцы нуждаются практически во всем, а горожане, в сложившейся ситуации, уже не в состоянии самостоятельно обеспечить пострадавших без поддержки извне. Но, если честно, любви и гордости эти ребята не вызывают. Помогли — спасибо. Главное — не мешайте и не мозольте глаза. Слишком много негатива и горя для проявления единения и патриотизма.

У нас есть организация, которая занимается сбором пожертвований для армии. Недавно директор столовой, где вояки питаются, обратилась с просьбой, по возможности, помочь продуктами. Мы отдали горох, фасоль и морскую капусту и еще немного, по мелочи. Не очень им помогает местное население. Можно сказать, совсем не помогает. У нас, слава Богу, дела обстоят значительно лучше.

Недавно получили достаточно большую помощь с Украины, но она уже тоже заканчивается, а поток беженцев только растет. Пару недель назад мы считали, что 50 человек в день — это много, а теперь знаем, что 200 — не предел (….)

22.08.2014

(…) … говорят — ополченцы по нам палят (…)  Когда палЯт по настоящему, уж поверьте мне, определить кто это делает просто невозм

The post Дневник жительницы Северодонецка — взгляд на войну изнутри first appeared on lnr News.

Раньше этот «Торнадо» именовался «Шахтерском» и был распущен за мародерство. Однако, привычек своих не оставил: «торнадовцы» теперь мародерствуют в Запорожье, отжимая жилье для «хероев» и крупный промышленный бизнес.

Неудивительно, что карателям хотят оторвать голову, хоть и задешево. Как похвастался сам комбат Онищенко, за его голову ополченцы Донбасса назначили вознаграждение в 250 долларов. Жизни еще нескольких его побратимов ценятся поменьше — всего 150 долларов. Суммы смехотворные. Хочу напомнить, что за голову командиров ополчения ДНР олигарх Коломойский предлагал десятку тысяч «зелени», а за отобранный у «ватника» автомат — штуку! Получается, один ополченец ценится как целый пучок — шесть десятков — «укропов». А целый укрокомбат — как приклад от «калаша».

“Вот почему мы ходим с оружием. Каждого из нас легко украсть и вывезти”,- пожаловался приклад-комбат “Торнадо”.

Отличная отмазка придумана мародером: теперь милиция к нему не подступится. Ведь его арсенал — это только для самообороны.

Также, Руслан Онищенко нажаловался журналистам, что ни один боец “Торнадо” не имеет статуса участника АТО: “Нас 300 человек быстренько собрали, у многих были недооформленные документы. В МВД Днепропетровска сказали так: “Удостоверения вас на фронте догонят”. Прошло уже несколько месяцев, но наши документы еще не готовы. Мы верили, однако эти слова так и остались обещаниями. Основная часть ребят хотела как можно быстрее остановить врага, который с каждым днем отхватывает кусок Украины. Среди нас нет ни одного участника АТО, несмотря на то, что мы прошли Пески, Марьянку, Иловайск, Докучаевск и т.д”.

То есть, каратели, которые уже должны мотать сроки за мародерство, жалуются, что им не выплачивают льготы участников боевых действий. Пожалуй, Украине пора вводить поправки в уголовный кодекс, и платить льготы мошенникам-волонтерам и чиновникам-коррупционерам.

The post Укроп дешевеет: За голову комбата «Торнадо» дают всего 250 баксов first appeared on lnr News.